Мой дорогой Коул  - Тиджан

Нельзя, но… И каждый раз, когда это случалось, уровень остроты восприятия его отсутствия поднимался на еще одну отметку.

Хорошо еще, что Сиа была счастлива с Джейком и не отвлекалась, чтобы чересчур беспокоиться обо мне. Даже когда мы встречались за ланчем или просто заходили куда-то поболтать и выпить, она не старалась влезть поглубже в мои проблемы.

Сам Коул, наверно, почувствовал, что я не просто шутила, когда отправляла то сообщение, и его послания становились все серьезнее. Никогда. Хочу вернуться как можно скорее. Мешают дела. И так далее в том же духе. Похоже, его и в самом деле интересовало, что я и как и хорошо ли сплю по ночам. Однажды он написал так: Дориан сказал, ты бегала прошлой ночью. Все ОК?

Он спрашивал обо мне. Интересовался. Волна тепла разлилась по коже, от щек до ступней. Я хотела стряхнуть это ощущение и закатить глаза, но не смогла и вместо этого торопливо набрала ответ: Постель моя пуста. Из-за тебя.

Еще несколько дней. Потом наверстаю.

Несколько дней превратились в еще две недели.

Мы реже обменивались сообщениями. Что есть, то есть. Детокс по полной программе. На пятой неделе его отсутствия мы не послали друг другу ни одного текста, и я поняла, что пора разобраться с некоторыми моими чувствами. Ни с кем другим я встречаться не собиралась. Я даже с Коулом встречаться не собиралась.

Однажды я отправилась на встречу с риелтором. Мы сидели в ее офисе, и я не думала о Коуле. Совсем.

– Эддисон.

Я поймала себя на том, что думаю о Коуле, и, мысленно выругавшись, повернулась на голос Хизер.

В конференц-зал она вошла не одна, а в сопровождении трех мужчин.

Я поднялась и выдавила из себя безрадостную улыбку.

– Здравствуйте.

Первый из мужчин оглядел меня с выражением вежливого интереса на загорелом, обветренном лице. Его волосы выглядели неестественно темными. Лет шестидесяти с виду, высокий, около шести футов, с солидным животом под пиджаком. За ним следовали двое других, оба мрачного вида. Моя протянутая рука так и повисла в воздухе. Положив перед собой портфели, троица расположилась за столом, причем стул напротив меня остался свободным.

– Миссис Сейлер. – Первый из троицы наконец заметил мою руку и крепко ее пожал. – Я – Альфред Малер из «Малер энд эссошиейтс». Представляю интересы мистера и миссис Сейлер. Приятно с вами познакомиться. – Он обвел взглядом комнату. – Хизер, я полагал, что миссис Сейлер придет со своим юридическим представителем?

Хизер, женщина с миниатюрной фигурой, продавшая дом нам с Лайамом, заняла место во главе стола.

– Нам и в голову не приходило, что обсуждение потребует присутствия юристов. – Лицо ее приняло такое же хмурое выражение, как и у двоих спутников Малера. – Вы же сами сказали, что встретиться хотели Кэрол и Хэнк.

– Совершенно верно. – Улыбка держалась на губах Малера как приклеенная, но глаза смотрели неприязненно. – Они хотели встретиться, и мы здесь представляем их.

– Не понимаю, зачем мы собрались. Ваше объяснение по телефону звучало довольно туманно. – Хизер положила руки на стол. – Итак, что вы хотите сказать?

Мистер Альфред Малер ответил не сразу и, лишь выдержав паузу, подал знак одному из своих коллег. Тот расстегнул портфель и достал какие-то бумаги, которые передал затем второму помощнику. Второй помощник протянул их Малеру. Мистер Малер прочистил горло и постучал по столу. Помощник поспешил исправиться: положил бумаги на указанное место и подтолкнул их так, чтобы они оказались непосредственно перед шефом.

Я отвернулась и закатила глаза.

– Устроили комедию, – пробормотала Хизер.

– Что вы сказали? – спросил Малер.

– Ничего, – ответила она громко и отчетливо. – Полагаю, вы подготовили эти бумаги для Эддисон?

– Да. – Прижимая бумаги пальцем, он подался вперед. – Они для миссис Сейлер.

Хизер взглянула на меня.

– Ты не против? – Она кивком указала на документы.

Я пожала плечами.

Хизер вытащила бумаги из-под пальца Малера, начала читать, и чем больше она читала, чем сильнее мрачнела. К третьей странице я забеспокоилась.

Хизер посмотрела на меня.

– И что это все значит?

– Они намерены вчинить тебе иск. – Шея ее покраснела, и теперь краска поднималась к лицу. – У вас нет для этого оснований. Они состояли в браке. Она была его женой.

– Да, мы полагали, что именно так вы и скажете, но ее имени нет в документе, удостоверяющем право собственности, и мои клиенты полагают, что для покупки дома были использованы их деньги. – Мистер Малер поднялся. Помощники поднялись вместе с ним. – Считайте эту встречу обычной формальностью. Мы хотели удостовериться, что вы получите документы, а на следующую встречу приводите юридического советника. – Он повернулся к двери, и вся троица, один за другим, вышла из конференц-зала.

– Почему мне так хочется бросить ему в спину стирашку? – спросила я, провожая сердитым взглядом удаляющуюся фигуру Малера.

– Потому что он – надутый осел, – вздохнула Хизер. – Эддисон, боже мой. На чьи деньги ты купила дом, в котором сейчас живешь?

На деньги Лайама, конечно, но… Я забрала у нее бумаги, начала читать и чем дальше, тем тяжелее становилось на душе. Деньги поступили от Лайама, но дом был мой. Наш с ним дом. И я сама решала, что делать с ним сейчас.

Забрать дом они не могли.

– Но я же его жена. Разве это не самое главное?

– Так оно и есть. Их претензии – полная чушь. – Хизер вскинула руки. – Адвокаты, консультанты, суды… – Она уронила руки на стол. – Кто знает, что они могут предпринять теперь. Лайам не вписал тебя в титул права собственности. Он говорил, что сделает это позже, но так и не удосужился. Ты не знаешь почему?

– Понятия не имею. – Разболелась голова. Я сжала пальцами виски, хотя и знала, что это не поможет. – Он перешел на новую работу. Был занят. А я вообще об этом не думала. Да и что там думать? Деньги у Лайама были. Он говорил, что отложил вполне достаточно. Дом мы купили сразу. Без ипотеки и всего прочего. Я вообще не знала ни о каких деньгах до самых похорон, но… – Что же делать?

Хизер наклонилась и твердо посмотрела мне в глаза.

– Найди себе адвоката. Знаешь кого-нибудь?

– Я… – Ну конечно. Как я могла забыть. – У меня сосед адвокат.

– Он занимается правами собственности?

Только что появившееся приятное чувство облегчения мгновенно испарилось. Я бессильно откинулась на спинку стула.

– Не знаю.